Не только Бит Отель:
улицы Парижа и Лондона в работах британского фотографа Гарольда Чэпмена
Гарольд Стивен Чэпмен родился в 1927 году в маленьком прибрежном городке Дил в графстве Кент на юго-востоке Англии.
Желание заниматься фотографией появилось у него в семь лет, хотя, по словам Гарольда, сам этого он тогда еще не осознавал. В юности мечтал стать художником, но не мог научиться рисовать: из-за падения в младенчестве, которое привело к незначительному повреждению мозга и сильной дислексии, он не мог держать кисть. Поэтому, купив фотоаппарат, начал снимать, а позже методом проб и ошибок стал осваивать процесс проявки и печати. Любил рассматривать журнал «Picture Post», но не любил «Life»: фотографии в нем казались ему фальшивыми, неправдоподобными. Гарольд говорил: «...фотографы были прекрасные, но мне не нравился их взгляд на жизнь».
«[В детстве] я решил, что должен быть уличным фотографом, который ищет на улице необычные события... <...> ...но там ничего не происходило. Я прождал два-три
Желание заниматься фотографией появилось у него в семь лет, хотя, по словам Гарольда, сам этого он тогда еще не осознавал. В юности мечтал стать художником, но не мог научиться рисовать: из-за падения в младенчестве, которое привело к незначительному повреждению мозга и сильной дислексии, он не мог держать кисть. Поэтому, купив фотоаппарат, начал снимать, а позже методом проб и ошибок стал осваивать процесс проявки и печати. Любил рассматривать журнал «Picture Post», но не любил «Life»: фотографии в нем казались ему фальшивыми, неправдоподобными. Гарольд говорил: «...фотографы были прекрасные, но мне не нравился их взгляд на жизнь».
«[В детстве] я решил, что должен быть уличным фотографом, который ищет на улице необычные события... <...> ...но там ничего не происходило. Я прождал два-три
месяца, пока что-то не случилось», — рассказывал фотограф. Во время одинокой прогулки по Хай-стрит родного города Чэпмен услышал грохот. Это был уличный музыкант, человек-оркестр, который играл свою музыку для детей и не получал за это ни пенни.
Тогда Гарольд решил напечать снимок и отравить отпечаток в известное английское агентство, которое, на его удивление, два или три раза опубликовало фотографию в своем журнале. «Это был мой первый успех... "Теперь я фотограф" [подумал я тогда]», — вспоминал Чэпмен.
Тогда Гарольд решил напечать снимок и отравить отпечаток в известное английское агентство, которое, на его удивление, два или три раза опубликовало фотографию в своем журнале. «Это был мой первый успех... "Теперь я фотограф" [подумал я тогда]», — вспоминал Чэпмен.
Отец Гарольда хотел, чтобы он занялся какой-нибудь «серьезной» профессией. Но еще будучи подростком Чэпмен начал работать фотографом-фрилансером. Встреча же с местным бродягой укрепила на всю жизнь его веру в то, что «безопасность бессмысленна». «Все были против того, чтобы я стал фотографом», — говорит он. — «Но я подумал, если этот беззащитный бродяга может быть счастлив, почему я не могу?»
В 2010 году Чэпмен сказал «The Guardian»: «У меня вообще не было образования — я сбегал из всех школ, в которых когда-либо учился. Я изучал фотографию, просто занимаясь ею». Самоубийство же отца, плотника и строителя, который познакомил Гарольда с фотографией, оказало на на девятилетнего Чэпмена очень сильное влияние. Его мать, наполовину датчанка, наполовину немка, отправила Гарольда в школу в немецкоязычной Швейцарии, которую он называл «исправительным учреждением. Вернувшись в Великобританию в 1939 году, Чэпмен стал свидетелем падения бомбы во время Второй мировой войны. Он вспоминал: «Я внезапно понял, что я мертв, а время и все вокруг, казалось, застыли в полной тишине. Я рассудил, что, поскольку я теперь мертв, я могу делать все, что угодно». Этот ранний опыт определил мировоззрение Чэпмена и его ремесло.
Позже, когда Гарольд переехал в Лондон, он продолжать снимать уже уличную жизнь столицы, при чем делал это свободно и независимо. По ночам он работал «в грязной дыре» в Сохо, и, обслуживая столики, слышал много историй и разговоров о том, как прекрасен Париж. У него начала зарождаться идея написать о нем книгу.
Поворотным же событием стала случайная встреча с Джоном Дикином, фотографом Vogue, одержимого уличной фотографии, в Сохо в 1954 году, которая и привела Гарольда в Париж. Именно с этой встречей связывают начало формирование авторского стиля Чэпмена, который сложится к концу 1950-х — началу 1960-х годов. Алекс Нобл, организатор выставок в Галерее фотографов в Лондоне, пишет в своей монографии о жизни Джона Дикина: «...его документальные работы <...> оказали огромное влияние на молодое поколение фотографов, включая Гарольда Чэпмена и, возможно, Энтони Армстронга-Джонса».
В 2010 году Чэпмен сказал «The Guardian»: «У меня вообще не было образования — я сбегал из всех школ, в которых когда-либо учился. Я изучал фотографию, просто занимаясь ею». Самоубийство же отца, плотника и строителя, который познакомил Гарольда с фотографией, оказало на на девятилетнего Чэпмена очень сильное влияние. Его мать, наполовину датчанка, наполовину немка, отправила Гарольда в школу в немецкоязычной Швейцарии, которую он называл «исправительным учреждением. Вернувшись в Великобританию в 1939 году, Чэпмен стал свидетелем падения бомбы во время Второй мировой войны. Он вспоминал: «Я внезапно понял, что я мертв, а время и все вокруг, казалось, застыли в полной тишине. Я рассудил, что, поскольку я теперь мертв, я могу делать все, что угодно». Этот ранний опыт определил мировоззрение Чэпмена и его ремесло.
Позже, когда Гарольд переехал в Лондон, он продолжать снимать уже уличную жизнь столицы, при чем делал это свободно и независимо. По ночам он работал «в грязной дыре» в Сохо, и, обслуживая столики, слышал много историй и разговоров о том, как прекрасен Париж. У него начала зарождаться идея написать о нем книгу.
Поворотным же событием стала случайная встреча с Джоном Дикином, фотографом Vogue, одержимого уличной фотографии, в Сохо в 1954 году, которая и привела Гарольда в Париж. Именно с этой встречей связывают начало формирование авторского стиля Чэпмена, который сложится к концу 1950-х — началу 1960-х годов. Алекс Нобл, организатор выставок в Галерее фотографов в Лондоне, пишет в своей монографии о жизни Джона Дикина: «...его документальные работы <...> оказали огромное влияние на молодое поколение фотографов, включая Гарольда Чэпмена и, возможно, Энтони Армстронга-Джонса».
Спустя 2 года после встречи с Дикином Гарольд добирается до Парижа. По его словам, он выживал, используя пленку, которую находил в мусорных баках, и выманивая у туристов полароидные снимки по завышенной цене. Случайная встреча с художником Патриком Шелли привела его к знакомству с Алленом Гинзбергом и Питером Орловским и пугающей встрече с «одуревшим от героина» Уильямом Берроузом, который при знакомстве с Чэпменом саркастически заметил, что, по его мнению, «фотография похожа на дзен-буддизм».
После этого молодой фотограф селится в маленький, обветшалый отель на левом берегу Сены, известный как «The Beat Hotel» — место, которое облюбовали битники, подобно отелю «Челси» в Нью-Йорке. Именно благодаря коллекции фотографий, сделанной им в «Бит Отеле», Чэпмен станет широко известен. Гинзберг позже заметил, что «на чердаке жил фотограф, который два года ни с кем не разговаривал».
После этого молодой фотограф селится в маленький, обветшалый отель на левом берегу Сены, известный как «The Beat Hotel» — место, которое облюбовали битники, подобно отелю «Челси» в Нью-Йорке. Именно благодаря коллекции фотографий, сделанной им в «Бит Отеле», Чэпмен станет широко известен. Гинзберг позже заметил, что «на чердаке жил фотограф, который два года ни с кем не разговаривал».
Гарольд Чэпмен в Бит Отеле с фотографиями Стеллы Бенджамин и Грегори Корсо
В 2018 году Чэпмена спросили, не раздражают ли его вопросы о Бит Отеле. Он со смехом ответил: «Я сыт по горло "Бит Отелем"». Гарольд очень много рассказывал о жизни в нем; о том, что в отеле было полно студентов без гроша в кармане, людей, которые находились на самом дне, о том, что жить там было очень дешево: 1 фунт в день стоила крошечная комната на чердаке без естественного освящения, но с горячими батареями, водой и лампочкой. Он называл ее «клеткой», но признавался, что очень любил за то, что мог делать в ней все, что ему заблагорассудится: красить стены или слушать ночью джаз. Он говорил: «Проживание в "Бит Отеле" было самым интересным периодом моей жизни. Отель был раскрепощающим опытом для любого творческого человека, поскольку каждый был волен делать более или менее все, что ему нравилось!» Гарольд считал эти дни в Париже самыми счастливыми в своей жизни. Чэпмен говорил: «Я обнаружил, что можно жить скромно, имея очень мало, и это не влияло на то, был ли ты счастлив. Там все заботы об арендной плате, подоходном налоге или страховке исчезли».
Горбалс во время сноса трущоб Глазго, Шотландия, 1970
Именно тогда у Гарольда появилось огромное количество времени, чтобы посвятить всего себя тому, чем он так страстно увлекался, — уличной фотографии. Он погрузился в жизнь столицы: бродя по улицам Парижа, искал интересные маленькие бары, кафе, рестораны, магазины, рынки, плакаты и уличные сценки.
«Я погрузился в изучение улиц, потому что никогда не знал, чем обернется мое приключение. В 1950-60-е годы заниматься уличной фотографией было легко: путешествия были дешевые, а еще более дешевыми были отели, особенно во Франции. Еще одна вещь, которую я тогда усвоил, — это то, что если тебе выпадает шанс, им нужно пользоваться».
На протяжении семи лет жизни в отеле Гарольд не только неустанно документирует повседневную уличную жизнь, но и берет коммерческие заказы: занимается выпуском кулинарной книги для престижного издания «Flammarion», снимает материалы для книги о вине.
Его комната обходится ему настолько дешево, что в 1960-е гг. он позволяет себе частые поездки в Англию, где работает фотографом-фрилансером в местных газетах Флит-стрит, а также «с акцентом на исчезающие элементы и их сочетание с новыми» документирует «свингующий Лондон», как описал его журнал Time в 1966 году.
Его комната обходится ему настолько дешево, что в 1960-е гг. он позволяет себе частые поездки в Англию, где работает фотографом-фрилансером в местных газетах Флит-стрит, а также «с акцентом на исчезающие элементы и их сочетание с новыми» документирует «свингующий Лондон», как описал его журнал Time в 1966 году.
«Худшим моментом было то, что мне пришлось покинуть Бит Отель, потому что он был настолько дешевым, что давал мне огромную свободу. Он сокращал мои расходы на проживание, так что я мог отказываться от большинства заказов, которые меня нисколько не интересовали, и заниматься тем, чем я хотел».
Спустя некоторое время после закрытия отеля в 1963 году, который Гарольд покинул последним, некоторые его работы были опубликованы в книге-эссе «Исчезающая Франция» Джона Л. Хесса, журналиста, много лет работавшего в «The New York Times».
Клод Леви-Стросс, философ, этнолог и антрополог Французской академии, о книге писал:
«Текст Джона Л. Хесса и фотографии Гарольда Чэпмена не только составляют трогательную и поэтичную книгу; они также окажутся чрезвычайно ценными для будущих исследователей, когда Франция, которую они описывают, полностью исчезнет и уступит место новой».
Большая часть Парижа, которую снимал Гарольд, вскоре исчезла, как, например, центральный продовольственный рынок Les Halles, который работал по ночам, чтобы прокормить Францию, но из-за того, что находился в стратегически важном месте, создавал хаотичную неразбериху вокруг крытого рынка Victor Baltard, полностью перекрывая некоторые улицы.
Гарольд Чэпмен рассказывал о том, как он документировал крушение рынка:
«Что ж, у меня никогда не было обычного дня! Каждый день был разным. Но мы можем вспомнить то, когда я потратил около трех месяцев на документирование конца Les Halles и его фактического разрушения. <...> Я мог вставать в 4 утра, когда рынок был в самом разгаре, а обычно вставал, когда Бит Отель уже почти лег спать и в нем было тихо, безмолвно, темно. Я шел на Правый берег, через Новый мост, и внезапно, среди пустынных улиц, оказывался в районе рынка, который кипел энергией, и заходил в свой любимый бар «Au Pied de Cochon». Обычно мне везло, и я занимал свое любимое местечко за углом изогнутого бара, где сог потягивать крепкий черный кофе и, никем не замеченный, фотографировать колоритных мясников в окровавленных белых халатах, скорее похожих на хирургов в пункте первой медпомощи на поле боя Первой мировой войны! <...> Согревшись в кафе, я бродил вокруг, пытаясь найти что-то значимое. Бродил подобно продавцу кистей, обвешанному всеми мыслимыми их видами, пытаясь сделать хороший снимок, поскольку он всегда проклинал меня, когда видел, что я приближаюсь, и пытался отвернуться. Я следил за погодой, опасаясь полиции, поскольку они пытались выгнать меня с рынка, поэтому прятал камеру под курткой и держался от них подальше. Когда приближался рассвет и наступало время большой уборки, я болтался поблизости… как и многие другие. <...> Затем, пошатываясь, возвращался в Бит Отель со своим сокровищем, относил его в свой номер и отправлялся бродить по окрестностям, фотографируя происходящее, когда Париж просыпался и шел на работу. Примерно к 10 часам я обычно был совершенно измотан и возвращался в отель, чтобы поспать, а позже, когда просыпался, проявлял ночные пленки, ныряя под одеяло, накрываясь пальто, задергивая занавески, чтобы загрузить их в проявочный контейнер и проявить, а затем развесить сушиться на веревке, натянутой через всю комнату, с деревянными прищепками, закрепленными снизу, чтобы они оставались прямыми... А затем снова ложился спать».
Писатель Иэн Макьюэн, который познакомился с Чэпменом в 1974 году, спустя 26 лет написал в «The Guardian», что тот «делал снимки, будто переводил дыхание», а на улице он снимал всех: «людей, выходящих из подъездов, из такси или приветствующих друг друга у магазинов». Сам Гарольд говорил: «Раньше мне поручали фотографировать разные события, но, насколько я помню, это были обычные снимки, которые сделал бы любой работающий фотограф. Но все действительно интересные снимки получились случайно». «Случайность полностью управляла моей карьерой на протяжении всего пути», – добавлял он. – «Я просто пытался найти визуальный образ. Вот почему я переехал в Париж; я просто хотел быть в самом визуально интересном месте. Остальное, казалось, просто происходило вокруг меня».\
Гарольд всегда говорил, что он никогда не искал что-то конкретное, а запечатлевал только то, что бросалось ему в глаза, то, что говорило ему что-то о мир. Он рассказывал: «Я научился многому о разных вещах, глядя на свои фотографии: почему я сделал это, что это значило?»
Гарольд всегда говорил, что он никогда не искал что-то конкретное, а запечатлевал только то, что бросалось ему в глаза, то, что говорило ему что-то о мир. Он рассказывал: «Я научился многому о разных вещах, глядя на свои фотографии: почему я сделал это, что это значило?»
Главным принципом его работы было полное доверие своей интуиции и миру: он повторял, что всей его жизнью правят случайности и везения.
«...как я всегда говорю, мои фотографии находит случай, а не я сам, поскольку я просто блуждаю наугад.
Я полагаю, что это характеризует то, как я работаю. Я просто обожаю находить фотографии по воле случая, будь то… что угодно!»
Я полагаю, что это характеризует то, как я работаю. Я просто обожаю находить фотографии по воле случая, будь то… что угодно!»
Несмотря на то, что он часто делал причудливые, юмористические снимки, в первую очередь его мотивировала документальная цель. В интервью в декабре 1968 года Чэпмен говорил: «...нет необходимости в надуманном кадре. Фотографии есть повсюду. Так зачем создавать фотографию, если естественная бесконечно лучше?» Он добавлял: «Я фотографирую для будущего, а не для настоящего… Все, к чему я стремлюсь, – это запечатлеть тривиальные вещи, которыми пользуются обычные люди и которые считают неважными».
Он стремился запечатлеть сцену такой, какой она была на самом деле, без постановки или вмешательства – Гинзберг однажды назвал его «невидимым фотографом».
Он стремился запечатлеть сцену такой, какой она была на самом деле, без постановки или вмешательства – Гинзберг однажды назвал его «невидимым фотографом».
Одним из самых запоминающихся людей, с которыми встречался Чэпмен и на которых равнялся, по его словам, был Анри Картье-Брессон. Гарольд рассказывал: «Я помню, как Мартина Франк пригласила меня на обед, чтобы познакомиться с Картье-Брессоном, который был одним из моих кумиров, особенно из-за его уличных фотографий. Говоря о фотографии, он сказал: "Есть два способа делать это. Один – объезжать весь мир за 24 часа, а другой – остановиться где-нибудь и присмотреться… И всегда будьте верны своей собственной субъективности". Очень дельный совет, поскольку у меня никогда не было денег, чтобы объезжать весь мир за 24 часа, но мне нравилось месяцами оставаться в разных местах и пытаться понять культуру».
После закрытия отеля Чэпмен попал в The New York Times, но проработал он там недолго. «У меня всегда были проблемы с тем, как газеты изображали мою реальность», – говорит он. – «Я делал снимок и рассматривал разные способы его объяснения в разных газетах, и это была полная чушь». Помимо этого он снимал фотографии для фондовых агентств, иллюстрировал календари, брошюры для отелей, работал в британской компании по организации праздников, был одним из основателей журнала Connaissance du Pays d'Oc. В 1970-х и начале 80-х годов Чэмпен работал в Великобритании, изучая фотографию. Выпустил несколько книг: «Викторианская жизнь в фотографиях» (1974 г.), «Позавчера» (1978 г.), «Полоса памяти» (1980 г.) и «Это были дни» (1983 г.). Год, живя в фургоне, он путешествовал по Франции и делал фотографии для журнала Everyman's France. А его интерес к мегалитам побудил его много путешествовать по Англии, Бретани и Лангедоку, где он жил, фотографируя дольмены, менгиры и каменные круги.
Панки в Маргейте, Кент, 1970-е
Интерес к его ранним работам начал расти относительно недавно, а именно после пары выставок в его родном городе Диле в 1997 году. В сентябре 2000 года галерея современного искусства OMC Gallery впервые выставила работы Гарольда Чэпмена в Дюссельдорфе, Германии. С того времени Чэпмен начал тесно с ней сотрудничать, его работы выставлялись на международных художественных выставках и галереях по всему миру. Его работы также неотъемлемо используются на ретроспективных выставках, в фильмах и книгах, посвященных бит-поколению.
После долгой и насыщенной жизни Чэпмен вернулся в коттедж своего отца в Диле в 1993 году со своей третьей женой Клэр. В 2021 году, страдая от слабоумия, переехал в дом престарелых недалеко от Фолкстона, но известно, что еще в 2017 году во время своих ежедневных прогулок он продолжал делать снимки для будущего. В 2022 году Гарольд Чэпмен скончался в возрасте 95 лет. У него остались жена Клэр, двое детей, Сью и Ричард, от первого брака, четверо внуков и девять правнуков.
После долгой и насыщенной жизни Чэпмен вернулся в коттедж своего отца в Диле в 1993 году со своей третьей женой Клэр. В 2021 году, страдая от слабоумия, переехал в дом престарелых недалеко от Фолкстона, но известно, что еще в 2017 году во время своих ежедневных прогулок он продолжал делать снимки для будущего. В 2022 году Гарольд Чэпмен скончался в возрасте 95 лет. У него остались жена Клэр, двое детей, Сью и Ричард, от первого брака, четверо внуков и девять правнуков.
Фотографии Гарольда Чэпмена представляют собой уникальный документ, как исторический, так и художественный. Можно даже сказать, что они не имеют себе равных в раскрытии самой сути стиля жизни битников. Хотя стоит, конечно, вспомнить и про Майка Броди, которого называют «последним битником». Однако творчество Гарольда Чэпмена выходит за рамки «Бит Отеля»: снимки психоделического свингующего Лондона и улиц Парижа, которые раскрыли мастерство Чэпмена в документировании быстро исчезающей среды, уже стали культовыми и сделали его одним из самых уважаемых английских стрит-фотографов.
Подводя итог работе Гарольда Чэпмена, лауреат Букеровской премии британский писатель Иэн Макьюэн заключил: «Если бы Чэпмен был просто хроникером в великой документальной традиции, его достижения были бы достаточно впечатляющими». Закончить же рассказ о Чэпмене хочется его словами, которые он сказал директору OMC Gallery Майлзу Корли в 2017 году: «Вы можете делать то, что вам нравится, если перестанете находиться под чрезмерным влиянием общества и всех правил… За всю свою жизнь я так и не понял ни одного из них».
Источники
- Биография: https://theomcgallery.com/artists/harold-chapman/
- Интервью: https://blues.gr/profiles/blogs/legendary-photographer-harold-chapman-talks-about-the-beat-hotel
- Оценки творчества Чэпмена: https://www.thebeathotelmovie.com/biographies/harold-chapman
- Трейлер документального фильма о Бит Отеле: https://youtu.be/Bo4xfR40I1A?si=u2FjjOd_ILDR0KBl
- Чэпмен про свой лучший кадр: https://youtu.be/oQ4-QtDvxwU?si=zXljDzXzipmOJa-C
